Соединённые Штаты планировали около 750 истребителей F-22 Raptor, а серийно получили 187 боевых машин. Линия остановилась на рубеже 2011–2012 годов, и с тех пор ни один новый Raptor не сошёл с конвейера. Между тем парк F-35 Lightning II в 2026 году уже превысил 1350 поставленных самолётов и миллион лётных часов. Именно эта асимметрия объясняет, почему сравнение F-22 vs F-35 так часто подают как дуэль, хотя на деле это сопоставление двух разных профессий.
Оба самолёта — истребители пятого поколения со сниженной радиолокационной заметностью, оба выросли из программ конца холодной войны. Но один задумывался как ключ к небу против советских Су-27 и МиГ-29, а второй — как единая машина для ВВС, флота, морской пехоты и союзников. Если сравнивать их как «лучший и худший истребитель», вы задаёте вопрос, на который конструкторы не отвечали.
Ниже разберём, для кого вообще актуален этот выбор, по каким критериям его стоит делать и в каких сценариях какая машина выполняет свою работу. Критериев шесть: роль в бою, манёвренность и скорость, датчики и сеть, цена и количество, экспорт и коалиции, готовность парка к вылету.
Как возникла потребность в двух разных машинах одновременно?
В начале 1980-х ВВС США искали замену F-15 Eagle. Программа Advanced Tactical Fighter должна была дать самолёт, который перехватывает противника на сверхзвуке без форсажа, маневрирует лучше тогдашних советских машин и остаётся почти невидимым для радаров. Это был ответ на конкретную угрозу большой воздушной войны в Европе. Параллельно флот, морская пехота и союзники нуждались в совершенно другом: замене F-16, F/A-18 и «Harrier» — то есть самолёте, который бьёт по земле, садится на короткие полосы и палубу и летает вместе с партнёрами.
После 1991 года логика разошлась ещё резче. Угрозу массированного советского истребительного парка сняли с повестки, а войны следующего десятилетия требовали ударов по наземным целям, разведки и работы в коалиции. Бюджет сжался. Универсальный «один самолёт на все случаи» выглядел привлекательно на бумаге, но не закрывал самую сложную задачу — завоевание господства в воздухе против равного противника. Поэтому ATF не отменили, а рядом с ним в 1993–1995 годах собрали Joint Strike Fighter: три варианта одной платформы для разных баз.
Что изменилось после распада СССР
До этого решения парк строили под одну большую войну с одним главным соперником. После него планировщики должны были одновременно удерживать узкий, дорогой инструмент воздушного превосходства и массовую машину для повседневной работы. Это не дубль одной идеи, а разделение труда: кто-то открывает небо, кто-то им пользуется. Именно поэтому сравнение F-22 и F-35 возникает всякий раз, когда в новостях появляется новый контракт, новая база или новый кризис.
Что делает F-22 ближайшим к идеалу перехватчика?
F-22 заточен под одно: отнять у противника право летать. Два двигателя с отклонением вектора тяги, сверхзвук без форсажа, высокий потолок и форма планера, рассчитанная на воздушный бой, дают ему то, чего многоцелевая машина сознательно на себя не берёт. Он несёт ракеты «воздух–воздух» во внутренних отсеках, чтобы не ломать малозаметность, и ведёт бой так, чтобы противник поздно понял, откуда пришёл удар.
Первый полёт серийной концепции состоялся в 1997 году, начальная боевая готовность — в декабре 2005-го. На тот момент это была вершина пятого поколения именно как охотника за другими самолётами. Ограничения появились не в аэродинамике, а в политике и арифметике: поправка 1998 года запретила экспорт, а после 2009 года закупки обрезали. В итоге США получили уникальный, но невоспроизводимый парк: потерянную машину уже не заменить новой с того же конвейера.
Задачи, которые F-35 выполняет хуже или медленнее, здесь очевидны. Быстрая очистка воздушного пространства от современных истребителей, сопровождение ударной группы в зоне, где работают чужие радары и ракеты большой дальности, перехват на большой высоте — это профиль Raptor. Он не заменяет бомбардировщик и не является штабной машиной коалиции. Он должен сделать так, чтобы другие вообще могли работать.
Зачем нужен F-35, если F-22 так мощный?
F-35 строили не как «более дешёвый F-22», а как другое звено. Программа Joint Strike Fighter должна была дать одно семейство самолётов для обычной полосы, короткого взлёта с вертикальной посадкой и авианосца. Отсюда три варианта: A, B и C. Машина бьёт по земле, ведёт разведку, ставит помехи, сводит данные с радара, камер и каналов связи в одну картину для пилота и для соседних сил.
Первый полёт состоялся в 2006 году. Морская пехота объявила начальную готовность F-35B в 2015-м, ВВС — F-35A 2 августа 2016-го. По состоянию на 2026 год в программе около 20 стран. Для союзника это не абстракция: общие запчасти, общая подготовка, общий язык датчиков. F-22 этого круга не имеет и иметь не может — закон и закрытый конвейер это исключили.
В чём Lightning II превосходит несмотря на более слабую манёвренность? Он дешевле в закупке и содержании, его больше, он летает с большего числа баз и передаёт целеуказание тем, кто рядом. Стоимость лётного часа примерно вдвое ниже, чем у Raptor. Для длительной кампании это важнее лишних долей Маха. До решения «сделать ставку на сеть, а не только на дуэль» парк союзников состоял из разнородных машин четвёртого поколения, которые плохо видели друг друга в бою. После него появился общий узел данных, который можно ставить на берег, палубу и короткую полосу.
Важно. Вопрос «кто победит в дуэли F-22 против F-35» почти всегда некорректен. Эти машины редко должны летать друг против друга. Корректнее спросить, кто открывает небо и кто с него бьёт, ведёт разведку и координирует.
Чем отличаются их тактические возможности в реальном бою?
В воздухе Raptor быстрее и манёвреннее: сверхзвук без форсажа и управляемый вектор тяги дают запас энергии, которого у однодвигательного F-35 нет. Lightning II держит около 1,6 Маха и берёт своё датчиками: круговой обзор, слияние данных, шлем вместо классического индикатора на лобовом стекле, каналы как внутри группы, так и с другими родами войск. Один самолёт бьёт первым в воздушном бою. Второй чаще видит поле боя шире и раздаёт цели.
Распространённая ошибка выглядит просто: в заголовке ставят «кто сильнее», дальше сводят всё к максимальной скорости и «собачьей схватке». Заканчивается это ложным выводом, будто одна машина отменяет другую. Правильнее держать два вопроса отдельно. Если нужно сорвать вылет чужих истребителей и удержать коридор — ставка на F-22. Если нужно несколько недель бить по наземным целям, подсвечивать ПВО и работать с кораблями и союзниками — ставка на F-35.
Вооружение тоже разведено по ролям. У Raptor внутренние отсеки прежде всего под ракеты «воздух–воздух». У Lightning II шире набор ударных боеприпасов, а внешние точки подвески можно использовать, когда малозаметность уже не главное. В современном конфликте они часто идут связкой: меньший отряд F-22 снимает воздушную угрозу, больший отряд F-35 работает по земле и держит картину боя.
| Критерий | F-22 Raptor | F-35 Lightning II |
|---|---|---|
| Главная роль | Воздушное превосходство | Удар, разведка, координация |
| Первый полет / боевая готовность | 1997 / декабрь 2005 | 2006 / 2015–2016 |
| Парк на 2026 год | 195 построено, линия закрыта | Поставлено более 1350, производство продолжается |
| Ориентировочная цена машины | Около 143 млн долларов (flyaway) | F-35A — 92 млн долларов в лотах 18–19 |
| Экспорт | Запрещён законом США | Около 20 стран-участниц |
| Базирование | Только наземный вариант | Полоса, вертикальная посадка, авианосец |
Источники: ВВС США, F-35 Joint Program Office, Air & Space Forces Magazine, 2010–2026.
Почему они постоянно конкурируют, хотя служат в одной армии?
Конфликт ролей в воздухе невелик. Конфликт бюджета — постоянный. Каждый доллар на модернизацию малого парка F-22 не идёт в закупку F-35, и наоборот. После остановки конвейера Raptor стал политическим символом: уникальный, дорогой в лётном часе, с более низкой готовностью к вылету, чем у более массовой машины. F-35 критикуют за сложность программы, задержки блоков ПО и рост цены, но его можно заказывать каждый год и делить расходы с союзниками.
Кто выигрывает в конкретных сценариях
Если планировщик готовит кампанию против противника с современными истребителями и развитой ПВО, первым эшелоном логично ставить F-22: меньше машин, выше цена часа, но именно они должны снять воздушную угрозу. Если задача — десятилетнее обновление ВВС средней страны НАТО, ответ однозначен в пользу F-35: его продают, обслуживают и встраивают в совместные учения. Если нужен самолёт с авианосца или с короткой полосы — снова F-35, потому что Raptor туда физически не предназначен.
Они сосуществуют не из-за ничьей, а из-за разделения функций. F-22 остаётся американским «специальным оружием» воздушного превосходства до прихода следующего поколения, которое в штабах называют NGAD и ориентировочно ждут не раньше середины 2030-х. F-35 уже является массовым стандартом коалиции. Современные конфликты сместили акцент именно сюда: реже нужна дуэль двух элитных машин, чаще — устойчивый поток ударов, разведки и данных. Поэтому F-35 кажется «важнее» в новостях. Это не отменяет F-22. Это показывает, какой тип войны сейчас финансируют чаще.
Практический расчёт выглядит так. Десять F-35A по ценам лотов 2026 года — около 920 миллионов долларов только за машины. Десять F-22 по официальной flyaway-оценке ВВС — около 1,43 миллиарда, и новых уже не купить. Разницу союзник может вложить в тренажёры, ракеты и несколько лет полётов. Для Вашингтона формула другая: сохранить узкий парк перехватчиков до 2030-х и одновременно наращивать F-35, чтобы не остаться без массового стелс-самолёта на каждый день.
При чём здесь сегодняшний день. 18 сентября 2026 года Германия официально приняла первый F-35A, а первые финские машины сели в Рованиеми. Это не дуэль с Raptor, а расширение общего парка, в котором США оставляют себе уникальный перехватчик, а союзники получают машину, которую можно купить, освоить и включить в единую сеть. Сравнение F-22 и F-35 снова всплывёт в заголовках — уже как объяснение, почему одни самолёты остаются только американскими, а другие расходятся по базам от Арктики до Европы.
